Участники акции протеста против иммиграционной и таможенной полиции США у штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне, 1 апреля 2026 года (Celal Gunes / Anadolu / Getty Images)
Американская компания Palantir, поставляющая программные решения для вооружённых сил и миграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов. В нём изложено видение «новой эры сдерживания», которая, по замыслу авторов, должна базироваться на системах искусственного интеллекта.
Текст манифеста был размещён 18 апреля в официальном аккаунте компании в соцсети X с пояснением, что это «краткое изложение» книги генерального директора и сооснователя Palantir Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать «началом теоретического обоснования» деятельности компании.
22 тезиса о войне, культуре и роли ИИ
1. Кремниевая долина, по мнению авторов, находится в моральном долгу перед государством, обеспечившим её стремительный рост. Инженерная элита должна воспринимать участие в обороне страны как прямую обязанность.
2. Необходимо «восстать против тирании приложений». Авторы задаются вопросом, не стал ли iPhone «главным достижением цивилизации» и не сужает ли он теперь горизонты представлений о возможном.
3. «Бесплатной электронной почты недостаточно»: деградация культуры или элит может быть прощена лишь в том случае, если общество в целом получает экономический рост и безопасность.
4. Делается вывод об ограниченности одной только «мягкой силы» и морализаторской риторики. Способность демократических обществ побеждать требует не только нравственных аргументов, но и «жёсткой силы», которая в XXI веке будет создаваться на базе программного обеспечения.
5. Утверждается, что вопрос не в том, появится ли оружие на основе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, по мысли авторов, не станут тратить время на публичные дискуссии о допустимости военных технологий, а просто будут действовать.
6. Служба в армии, как сказано в документе, должна стать всеобщей обязанностью: общество должно серьёзно рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну только при условии, что риски и издержки разделены всеми.
7. Если военнослужащие требуют более совершённое оружие или программное обеспечение, его нужно создавать. При этом общественная дискуссия о допустимости военных операций за рубежом, по мнению авторов, не должна ослаблять поддержку людей, отправленных в зону риска.
8. Чиновники, говорится в манифесте, не обязаны быть «жрецами общества». Любая организация, платящая сотрудникам настолько мало, как федеральное правительство, с трудом могла бы выжить.
9. Предлагается относиться снисходительнее к людям, посвятившим себя публичной политике: исчезновение пространства для прощения и признания человеческих противоречий приведёт, по мнению авторов, к появлению лидеров, о которых общество впоследствии пожалеет.
10. Критике подвергается «психологизация» политики, когда люди ищут в ней смысл жизни и самоидентификацию, проецируя личные переживания на незнакомых им политиков. Такой подход якобы обречён на разочарование.
11. Авторы считают, что общество слишком торопится уничтожать оппонентов и злорадствовать по этому поводу. Победа над противником, как говорится в манифесте, — повод для паузы, а не для торжества.
12. Высказывается тезис о том, что атомный век подходит к концу и его сменяет новая система сдерживания, основанная на технологиях ИИ.
13. В документе утверждается, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности больше, чем США. При всех недостатках именно там, по мнению авторов, у людей без наследственных привилегий больше возможностей, чем где‑либо ещё.
14. Американская сила, говорится в манифесте, обеспечила необычайно долгий период без прямого столкновения великих держав. Несколько поколений людей не знали мировой войны, что, по мнению создателей текста, часто воспринимается как нечто само собой разумеющееся.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть. Ослабление Германии авторы называют «чрезмерной реакцией», за которую Европа теперь платит высокую цену; подобная приверженность пацифистскому курсу Японии, по их мнению, тоже влияет на баланс сил в Азии.
16. Признаётся ценность тех, кто пытается создавать новые решения там, где рынок оказывается бессилен. Культура, по словам авторов, часто высмеивает масштабные амбиции предпринимателей, вроде Илона Маска, словно миллиардеры должны заниматься только личным обогащением, а обсуждение полезности созданных ими проектов игнорируется.
17. Авторы призывают Кремниевую долину активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью, указывая, что многие политики в США избегают серьёзных шагов и не идут на необходимые риски ради спасения жизней.
18. Подчёркивается, что агрессивное вторжение в личную жизнь публичных фигур отталкивает талантливых людей от работы на государство: в результате, как утверждается, во власти остаются малоэффективные и пустые персонажи.
19. Излишняя осторожность в публичной сфере, к которой общество само подталкивает людей, названа разрушительной: те, кто не рискует сказать ничего «неправильного», зачастую не говорят вообще ничего.
20. Авторы выступают против нетерпимости к религиозным убеждениям в определённых кругах, считая, что скепсис элит по отношению к религии делает их политический проект менее открытым, чем это декларируют его сторонники.
21. Заявляется, что не все культуры равноценны: одни якобы порождали выдающиеся достижения, а другие оставались неэффективными и регрессивными. Современную установку на равенство культур и отказ от оценочных суждений авторы называют догмой, которая игнорирует этот, как они считают, факт.
22. Наконец, в манифесте говорится о необходимости противостоять «пустому плюрализму». За последние десятилетия, по мысли создателей текста, США и другие западные государства избегали определения собственной национальной культуры во имя инклюзивности — однако остаётся неясным, что именно должно быть инклюзивным.
Критика: от «технофашизма» до обвинений в иерархии культур
Аналитики профильных изданий отмечают широту тем, затронутых в документе: от призывов к Кремниевой долине активнее участвовать в обороне США и введения всеобщей воинской обязанности до заявлений о превосходстве одних культур над другими. В частности, в пункте 21 говорится, что признание всех культур равными и запрет оценочных суждений якобы скрывают тот факт, что одни культуры создавали «чудеса», а другие были «посредственными или даже регрессивными и вредными».
Отдельный блок манифеста посвящён военному применению искусственного интеллекта. Там повторяется тезис, что проблема заключается не в самом факте появления оружия на базе ИИ, а в том, кто будет его разрабатывать и с какими целями. Авторы подчёркивают, что противники не станут устраивать показательные дебаты о допустимости подобных технологий, а просто займутся их созданием.
Также манифест жёстко критикует послевоенное ослабление Германии и Японии. Ослабление Германии описывается как «чрезмерная реакция», за которую Европа «теперь платит высокую цену».
Публикация документа вызвала бурную реакцию как в технологическом сообществе, так и в СМИ. Ряд обозревателей назвали одним из наиболее провокационных тезисов предложение вернуть обязательный призыв на военную службу в США, отменённый после войны во Вьетнаме. Другие комментаторы увидели в тексте переклички с риторикой белых националистов о «ценности западных культур», указывая, что в манифесте критикуются культурная инклюзивность и плюрализм.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, охарактеризовал манифест как пример «технофашизма».
Руководитель расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезисы о различии культур, отметил, что принятие подобной иерархии фактически даёт негласное разрешение применять разные стандарты проверки к разным категориям людей и государств. Формально процедуры контроля могут сохраняться, но, по его словам, их демократическая функция в таком случае исчезает.
Хиггинс подчёркивает, что важно учитывать, кто именно формулирует эти идеи. Он напоминает, что Palantir продаёт свои программные продукты, в том числе, оборонным и миграционным ведомствам, а значит, 22 пункта манифеста — не абстрактная философия, существующая в вакууме, а публично заявленная идеология компании, чьи доходы напрямую зависят от продвигаемой ею политической повестки.
Последствия для контрактов в Великобритании
Великобританские СМИ сообщают, что манифест вызвал недовольство части политиков в Лондоне и породил сомнения в целесообразности действующих госконтрактов с Palantir. Компания уже получила в стране заказы более чем на 500 миллионов фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения.
Член парламента Мартин Ригли назвал документ, который одновременно оправдывает государственное наблюдение за гражданами с помощью ИИ и выступает за всеобщую воинскую обязанность в США, «либо пародией на фильм о Робокопе, либо тревожной нарциссической тирадой». Лейбористка Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, сочла публикацию манифеста «крайне тревожной». По её мнению, компания явно стремится занять центральное место в «технологической оборонной революции».
Маскелл также заявила, что если структура, претендующая на государственные контракты, пытается диктовать политический курс и определять направления инвестиций, то она становится чем‑то гораздо большим, чем просто разработчик IT‑решений.
