Украина наращивает удары по объектам на территории России, что вызывает перебои в логистике и существенный дефицит топлива. Одновременно это усиливает внутреннее давление на политическое руководство страны.
30 июня московские власти сообщили об атаке на столицу: по их данным, средства ПВО сбили более 60 дронов на подлёте к городу, аварийные службы работают на местах падений. В Подмосковье, по сообщениям региональных властей, в результате попадания дрона погиб шестимесячный ребёнок.
Минобороны РФ заявило, что в сумме на подлёте к Москве и Крыму якобы было сбито 419 беспилотников. Власти подчёркивают, что продолжают отражать атаки.
Эскалация и её последствия
Ранее в июне российские силы добивались локального продвижения на фронте, однако сейчас аналитики отмечают рост проблем: удары по инфраструктуре подрывают снабжение топливом, нарушают логистику и создают видимые перебои в мирной жизни.
18 июня была зафиксирована атака дронами по крупному нефтеперерабатывающему заводу в Московской области — в результате некоторые аэропорты были вынуждены временно прекратить работу. После ударов на заправках по всей стране возникли большие очереди.
Президент Украины характеризовал кампанию ударов как "дальнобойные санкции", направленные на то, чтобы оказать давление на руководство России и заставить его свернуть военные действия. При этом официально российская сторона пока отказывается вступать в переговоры.
В Кремле называют удары преступлением и утверждают, что страдают мирные жители. Пресс‑секретарь президента заявил, что жертвы среди гражданского населения — следствие действий киевского руководства.
Международная статистика и гуманитарные потери
Мониторинговая миссия ООН по правам человека сообщила, что за шестимесячный период, завершившийся 31 мая, на подконтрольных правительству территориях Украины были зафиксированы значительные потери среди гражданского населения: более тысячи погибших и несколько тысяч раненых.
В совокупности удары по инфраструктуре, сообщение о человеческих жертвах и видимые перебои в снабжении создают для российского руководства новые внутренние риски и укрепляют давление на принятие политических решений.